Выяснилось вот что. У Налимовых потекла труба. Налимовы, соответственно, вызвали из ЖЭУ сантехников. Те, по традиции, потребовали на бутылку. А Налимов-то и пожмотился:
- Я ветеран войны, мне бесплатно должны чинить!
Ну конечно, он был прав. Только водколюбивые сантехники его правдой не прониклись и ушли, к трубе не прикоснувшись не то что ключом, но даже нечестивым своим пальцем. А труба текла... А так как крана для перекрывания воды на квартиру в налимовской квартире не было, а жить все выходные с тазиком под трубой Пал Степанычу не улыбалось, он взял разводной ключ, пошел в соседний подъезд, в подвал, да и перекрыл воду на весь наш подъезд.
И уже с пятницы потянулись многостраждущие жильцы с ведрами в соседние подъезды - по воду. А в субботу из больницы пришел на побывку дядь Гриша и взревел: 
- Я неделю не мылся, а этот м...дак мне воду перекрыл?
И, взяв разводной ключ, пошел в в соседний подъезд, в подвал... 
- Таня, набирай воду! - по-хозяйски позвонил он в дверь через 10 минут.
Помыться под нормальным душем, а не из ковшика, хотелось невыносимо, но я на время подавила это сибаритское желание и стала оперативно набирать воду во все свободные емкости. А Лидь Иванна из квартиры напротив не подавила - и полезла-таки мыться... (Должна сказать, что в нашем доме нет горячей воды - колонки у нас.) Минут через десять вода иссякла до чахлой струйки, а потом в трубах зашипело - и последняя капля скорбно упала из обмелевшего крана. Уже позже не успевшая смыть с себя мыло рассвирепевшая Лидь Иванна сообщила, что у нее сгорела колонка. (В тот день колонки сгорели еще в двух квартирах.)
В некротких думах о душе я услышала крики на улице. Приникнув к окну, смогла я наблюдать следующую картину: со стороны соседнего подъезда (ага, того, где в подвале Главный Водяной Кран) со скоростью, удивительной для тучного старика, рысил Налимов, за ним, размахивая какой-то железякой и матерясь так, что сыном обязательно загордился бы мифический запорожский казак,- скачками мчался дядь Гриша. А еще через полчаса к нашему дому подъехала милиция... В коридоре раздался дядьгришин рев:
- Я просто хотел помыться!!!
Соображалка сработала моментально: дядь Гриша хоть и пожилой, однако у него в анамнезе две судимости, и обе за драку (горячий нрав не задушишь, не убьешь). Надо выручать соседа.
- Знаете, мы все очень хотим помыться, - с выражением Того Самого Свидетеля вступила я в переговоры с милицией.
- Ваш сосед Налимов утверждает, что Зажигайко преследовал его с разводным ключом. Вы это видели?
Хм... Вообще-то я никогда не вру. Но я же не разглядела, что за железяка была в руках у дядь Гриши! И как выглядит этот ключ, я тоже не знаю.
- Как бежал - видела. Ключа - не видела,- хитроумно не солгала я.
Тут, поняв, что его ставки падают, на сцену выступил Налимов:
- Я ветеран войны! - Произнес он свой главный аргумент. - Я фронтовик! - решил он добить зрителей. 
Вот последнюю фразу - это он зря... Из-за моей спины высунулась моя бабка и вкрадчиво, почти ласково сказала:
- Ну что ты, Пал Степаныч! Ну какой же ты фронтовик? Фронтовик был мой дед, а ты - штабная крыса.
Еще через полчаса я стояла под душем, наслаждаясь этой роскошью - льющейся в изобилии восхитительной, попахивающей хлоркой, чистой и свежей водой.
Налимовы до понедельника дежурили у подтекающей трубы с тазиком.

Конечно, Зажигайко и Налимов установили со временем перемирие. Последний раз они крепко сцепились прошлым летом, после финала Чемпионата мира по футболу. Первый болел за французов, второй - за итальянцев.
- Матерацци твой - сволочь и фашист! Провокатор! - гремел дядь Гриша.
- А Зидан вовсе не француз, а араб! Все они террористы! Даже когда в футбол играют,- пытался так же громогласно басить Пал Степаныч, но срывался на неубедительный дискант. 
Слава богу, разводные ключи они оставили дома.